научная статья по теме М.А. КРОНГАУЗ. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА Народное образование. Педагогика

Текст научной статьи на тему «М.А. КРОНГАУЗ. РУССКИЙ ЯЗЫК НА ГРАНИ НЕРВНОГО СРЫВА»

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

Е.Я.ШМЕЛЕВА М. А. Крон га уз. Русский ЯЗЫК Москва I на грани нервного срыва

В хороших книгах по страноведению авторы пишут не только о том, как надо себя вести в той или иной стране, как принято одеваться, что заказывать на завтрак, но и о том, какие темы для разговора являются наиболее популярными в той или иной культуре. Если бы я писала такую книгу о современной России, в качестве одной из основных тем беседы как с хорошо знакомыми, так и с малозна комыми людьми (водителями машин, соседями но куне, врачами, продавцами), я бы порекомендовала русский язык. По своему опыту могу сказать, что эта тема никого не оставляет равнодушной, — стоит мне сказать, что я работаю в Институте русского языка РАН, как мои собеседники, независи мо от пола, возраста, уровня образо вания и даже уровня владения этим самым русским языком, начинают разговор о том, что язык наш в последние годы испортился, радио- и телеведущие говорят с ошибками, в школе учат плохо; а правда ли, что теперь можно говорить черное кофе, как правильно звонит или звонит? Мы все заворожены нашим удивительным языком. Это изумление, радость от того, что нам, неизвестно за какие заслуги, достался такой замечательный язык, и плохо скрываемое раздражение теми, кто русский язык не любит, не чувствует и пытается загнать в прокрустово ложе законов и инструкций, ощущается в каждой ст|ючке книги «Рус скнй язык на грани нервного срыва», написанной М. Л. Кронгаузом. Автор,

М.: Языки славянских культур, 2007.

впрочем, утверждает, что в книге он выступает не в своей обычной роли — профессора-лингвиста, а в роли рядового носителя русского языка или, как он сам пишет, просвещенного обывателя. Лингвисту положено спокойно относиться к изменениям, происходящим в русском языке начала XXI в., таким, например, как наплыв заим ствованных слов и жаргонизмов. Ты сячелетняя история русского языка свидетельствует о том, что заимствованные слова со временем либо обрусеют, либо забудутся, стилистически окрашенные слова перейдут в разряд нейтральных, новое произношение слова станет нормативным, а привычное нам произношение — устаревшим и т.п. Но временами лингвист, как и обычный «обыватель», находится «на грани нервного срыва»: язык его детства безвозвратно утерян — дети говорят и переписываются в Интернете на каком-то другом языке, в телепередачах, в газетах, на рекламных щитах сплошь и рядом встречаются непонятные и непривычные слова, на лотках продаются книги, в которых встреча ются слова, до недавнего времени считавшиеся «непечатными».

Эта книга о русском языке интересна всем — и чиновникам, которые пилят бюджет и крыш у ют бизнес, и правильным гламурным девушкам, которые ездят на эксклюзивных машинах, живут в элитных квартирах и смотрят только культовые фильмы, и пиарщи кам и топ-менеджерам (все эти и многие другие слова — история их появления, происхождение, современные значения, то, когда и почему они вошли

в нашу речь, — обсуждаются во второй главе книги «Ключевые слова эпохи»). М. А. Кронгауз рассказывает и о но вых названиях специальностей, таких, как эйчар, бьюти-консультант, ай-тишник или сисадмин, о многочисленной когорте менеджеров — сейлзменед-жер, аккаунтменеджер, брендменед-жер и даже менеджер по клинингу или, но старинке, уборщиип, о новых видах спорта — кайтинг, оанди-джам-пинг, зорбинг, о сетевой литературе — сетературе и сетевом этикете, или се-тикете. Особенно полезна книга учителям, которые зачастую чувствуют себя со своими учениками «разделенными одним языком» (еще одно меткое выражение автора!).

М. Л. Кронгауз пишет не только о новых словах и выражениях, но и новой графике и орфографии в вывесках, названиях торговых марок, книг и газет (Т.Ж.И. Фрайдис, ЧайКоф-ский, «Дух1ея.ч>, «Про любо((/оп»), о пресловутой «новой орфографии» в Интернете (аффтар жжот, ржунима-гу) и о «новой нумерологии» (Кабаре 03, Радио 7), об изменениях в речевом этикете (Доброго времени суток! Пока-пока!) и словах-паразитах (как бы, типа, чисто конкретно). Очень симпатична идея автора о создании «пункта приема потерянных слов». Конечно, существуют словари редких и забытых слов, но в них, как правило, включаются слова, которые встречают ся в художественной литературе, но непонятны большинству носителей языка — архалук, верея, ослоп. А когда эти слова входили в активный словарный запас, когда выпали из него, а может, какие-то из них еще продолжали свою жизнь в какой-то местности или в каком-то профессиональном жар гоне, узнать сейчас уже не так просто. М. А. Кронгауз предлагает нам всем вместе создавать словарики слов, которые мы еще знаем, хотя почти и не употребляем, а наши дети уже не знают (кстати, ведь именно учителям особенно важно понять, какие слова современные школьники плохо знают и поэтому с трудом понимают текст уро ка или литературный текст!).

Действительно, на наших глазах уходят в небытие целые пласты лексики. Где сейчас батники и подгузни-

ки, фарцовщики и несуны, ситро и каша «Артек»? Хотя человеку обычно свойственно жалеть об утрате привычных слов и понятий, исчезновение многих слов скорее радует. Среди включенных в книгу откликов читате лей, появившихся в 2006 г. на форуме газеты «Ведомости», — после того как в ней была опубликована статья М. Кронгауза про уходящие слова, — перечисляются слова, которых совсем не жалко, - лимитчик, фарцовщик, толкач, несун.

Замечу, что представляется очень органичным включение в текст книги Кронгауза комментариев, принадлежащих читателям его статей. «Русский язык на грани нервного срыва» — книга, говоря современным языком, интерактивная. В основу ее положены статьи, опубликованные в различных научных изданиях и средствах массо вой информации — журналах «Новый мир», «Отечественные записки», «Власть», «Harward Business Review», а также материалы еженедельной колонки, посвященной новым явлениям в русском языке, которую М. Кронгауз вел в 2006 г. в газете «Ведомости». И хотя газетные и журнальные статьи существенно переработаны автором и соединены в единый текст, книга сохранила некоторые черты газетного или, даже скорее, интернет-текста, на который немедленно всякому читателю хочется написать собственный комментарий, ответить на заданные автором вопросы, согласиться с автором или поспорить. Тем более что, как пишет Кронгауз, все мы находимся во власти слов и у каждого из нас есть любимые и нелюбимые слова, лингвистические симпатии и антипатии, а «лингвистическая рефлексия — один из важнейших процессов, которые связывают народ и язык и — по крайней мере отчасти — определяют развитие по следнего». Кронгауз выделяет в совре менном русском языке «группы риска» — слова, вызывающие у людей разнообразные, иногда довольно сильные эмоции. Это криминальная лексика, молодежный жаргон, язык гламурных изданий, язык интернет-коммуникации и др. Отношение к этим словам может варьироваться — в зависимости от возраста, социального положения и

многих других факторов — от полного их неприятия до горячей любви. Интересна в этой связи позиция автора. Могу засвидетельствовать, что сам М. А. Кронгауз является носителем образцового русского литературного языка. Он практически никогда не употребляет в своей речи ни обсцен-ную лексику, ни жаргонизмы. Недаром Кронгауз задает даже некоторый список слов и выражений, которые не рекомендуется употреблять студентам РГГУ во время сессии: блин, вау, по жизни, я в шоке, я реально готовилась и др. Однако одно дело не любить какие-то словечки, а совсем другое дело их запрещать или штрафовать СМИ за их использование. 6 разделе «Родная речь как лингвистическая проблема» М. А. Кронгауз объясняет, почему он. как и большинство серьезных ученых-языковедов, возражал против принятия «Закона о русском языке», хотя, казалось бы, кому как не лингвистам следует беречь и сохранять родной язык, и развеивает мифы о грядущей «реформе русского языка» (как пишет автор, «трудно себе даже представить, что бы зто могло значить»).

А еще М. А. Кронгауз пишет о преподавании теории и практики комму-

никации — о методах преподавания и конкретных заданиях, о своих успехах и неудачах. Хотя сам автор считает, что «русская школьная традиция, в рамках которой изучается слово и грамматика, а не текст и коммуникация, имеет твердые основания», «как и всему практически ценному, практике коммуникации мы учимся вне школь ных стен» (с. 157), я бы порекомендовала задания на понимание текста и развитие коммуникативных способностей к обязательному использованию на уроках русского языка. Вообще материал книги «Русский язык на грани нервного срыва» может быть использован для составления заданий для школьных уроков русского языка, для факультативов, олимпиад и викторин по русскому языку. Но самое главное, эта умная и талантливая книга дает пищу для ума, приглашает к спокойному и взвешенному разговору с интересным и просвещенным собеседником.

Книга заканчивается словами, иод которыми, я уверена, подпишутся все русисты: «Слухи о скорой смерти русского языка сильно преувеличены. И все-таки о русском языке надо беспокоиться. Его" надо любить. О нем надо спорить. Но главное — на нем надо говорить, писать и читать» (с. 215).

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Показать целиком

Пoхожие научные работыпо теме «Народное образование. Педагогика»