научная статья по теме ПРОТИВ КОГО ДРУЖИМ? История. Исторические науки

Текст научной статьи на тему «ПРОТИВ КОГО ДРУЖИМ?»

ных групп. Неграмотные крестьяне, знавшие азбуку горожане, рефлексирующие интеллигенты, высокопоставленные чиновники, партийные деятели и т.д. по-своему воспринимали «образ союзника», особенно под влиянием военно-политических перемен и с учётом всех этнополитических стереотипов, связанных с такими странами, как Франция, Великобритания и США. Потому возникает неизбежный вопрос: какое же словосочетание точнее обозначает предмет исследования - «образ союзника» или «образы союзников»?

В главе «Образ союзника в контексте "настроения 1914 года"», написанной О.С. Поршневой, совершенно верно отмечены признаки того, что уже в начале века война привела в действие характерные для массового общества механизмы тотальной мобилизации. Во всех странах, несмотря на ту или иную специфику, ощущалось тогда стремление к «сплочению вокруг трона и алтаря», наблюдались выраженные эсхатологические настроения, происходила идеализация собственного культурно-исторического типа и национального опыта. Впрочем, и тут многое зависело от местных обстоятельств и социальных факторов. К примеру, ни в рабочих пригородах Гамбурга, ни в баварских деревнях не было тотальной эйфории «августовского переживания». Более того, в течение первых военных дней настроения немцев существенно колебались. О повсеместном всплеске патриотизма и всеобщем военном воодушевлении говорить явно не приходилось3. «Дух 1914 года» скорее оказывал прямо-таки мифически сильное воздействие на политическую культуру послевоенного времени.

В целом же авторы на основе актуальных методологических и концептуальных подходов создали фундаментальный академический труд, который впервые в отечественной историографической практике раскрывает процесс формирования и эволюцию представлений о союзниках в сознании россиян в первой половине XX в.

Татьяна Филиппова: Против кого дружим?

Tatiana Filippova (Institute of Russian History, Russian Academy of Sciences): Whom are we friends against?

В отечественной историографии восприятие «врагов» рассматривалось чаще, чем образ «друзей». Книга же А.В. Голубева и О.С. Поршневой даёт возможность проследить, как те или иные стереотипы, клише и представления о союзниках России складывались и менялись в обществе в разные эпохи. При этом безусловно нужно учитывать специфику положительного образа «союзника», состоящую в том, что он формируется в сугубо негативном контексте войны - реальной или ожидаемой. Методологическая часть работы не только помогает уточнить её понятийно-терминологический аппарат, но и в концентрированной форме раскрывает интеллектуальную историю темы во всей её многосложности.

Замысел данной книги и трансдисциплинарный подход её авторов (на грани имагологии, культурной антропологии, теории межкультурной коммуникации, психоистории) в чём-то созвучны идеям Дж. Лиирсена (междисциплинарная природа имагологии), П. Бергера и Т. Лукмана (роль «другого» как

3 Cm.: Volker U. Kriegsalltag. Hamburg im Ersten Weltkrieg. Köln, 1982; Ziemann B. Front und Heimat. Ländliche Kriegserfahrungen im südlichen Bayern 1914-1923. Essen, 1997; Geinitz C, Verhey J. The Spirit of 1914. Militarism, Myth, and Mobilization in Germany. Cambridge, 2000.

детерминанта собственного «я»), Э. Саида и И. Нойманна (ориенталистские трактовки «Востока» в процессе самоидентификации «Запада» и проектирования внешней политики), У. Липпмана («механика» и психология процессов стереотипизации представлений об «ином», «чужом», «враждебном»), К. Фла-да (аксиологические аспекты и мобилизационный потенциал политического мифа), У. Митчелла (знаково-символическая система семантизации вербальной и визуальной картины мира)4. Но это не мешает монографии А.В. Голубева и О.С. Поршневой оставаться прежде всего добротным конкретно-историческим исследованием.

Различные аспекты союзнических отношений - их этика, степень лояльности, проверка боем - остро волновали общественное мнение России ещё в эпоху Первой мировой войны. Писали о них обычно в сугубо морализаторском ключе. К примеру, явная политическая «асимметрия» германо-турецких и австрийско-болгарских отношений внутри блока Центральных держав не раз становилась объектом жёстких насмешек отечественной сатирической журналистики. Готовность Германии и Австро-Венгрии воевать до последнего турка и болгарина неизменно считалась признаком обречённости и моральной ущербности Тройственного союза. «Турки в отношениях с немцами попали в сложное положение, - шутили журнальные сатирики, - если с русскими как врагами они могут заключить перемирие, то что они могут заключить с союзниками, подставляющими их под русские пули?»5.

Собранный и изученный авторами обширный материал убедительно свидетельствует о том, что отношение к союзам и союзникам в разные эпохи XX в. являлось одним из показателей зрелости политической культуры общества, степени его открытости, уровня противостояния военно-политических блоков и общественных систем, меры идеологического радикализма и жёсткости пропаганды. Тем самым образ союзника, как и образ врага, становился своего рода зеркалом, отражавшим реалии политической и культурной жизни России.

Более того, осмысление этого образа, формировавшегося на стыке пропагандистских установок «сверху» и массовых представлений «снизу», выявляет общее и особенное в приёмах как дореволюционного, так и советского времени. При всём содержательном отличии идеологических установок, господствовавших в разные периоды отечественной истории XX в., нельзя не обнаружить устойчивые традиции клишированного изображения того или иного союзника. В этом смысле особенно характерен образ «американца»: ещё со времён Первой мировой войны он предстаёт неким «лукавым доброжелателем». Снова и снова «откупаясь» военными займами и поставками от прямого участия в мировой бойне, «дядя Сэм» в представлении значительной части россиян выступает как «третий радующийся» и легко перемещается из числа союзников в ряды врагов (или, по меньшей мере, в зону недоверия), что лишний раз подтверждает подвижность общественных настроений, зависящих от политической реальности и идеологической конъюнктуры.

4 Leerssen J. Imagology & History and Method // Imagology. The Cultural Construction and Liberty Representation of National Characters. Amsterdam; N.Y., 2007; Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М, 1995; Саид Э, Ориентализм. Западные концепции Востока. СПб., 2006; Нойманн И. Использование «Другого». Образы Востока в формировании европейских идентичностей. М., 2004; Mitchell W. Iconology: Image, Text, Ideology. Chicago, 1986.

5 Подробнее см.: Филиппова Т.А. Враг с востока: Образы и риторики вражды в русской сатирической журналистике начала XX века. М., 2012.

К сожалению, восточным союзникам в книге уделено гораздо меньше внимания, чем западным. Бесспорно, это оправдано ролью тех и других в мировых войнах. Однако для оценки состояния общественного сознания весьма любопытен, например, образ-перевёртыш «японца» - коварного агрессора в годы Русско-японской войны, доблестного союзника на Дальнем Востоке в эпоху Первой мировой и вновь - опасного противника в межвоенный период и во Вторую мировую войну. В советскую эпоху на фоне мирового антиколониального движения и раздела мира на два лагеря образ «пробуждающегося Востока» становится устойчивым политическим символом потенциального союзника по принципу «против кого дружим».

Как бы то ни было, монография А.В. Голубева и О.С. Поршневой ценна, помимо прочего, тем, что вызывает желание вступить в диалог с авторами, «примерить» их исследовательские подходы к своей тематике, проверить собственные выводы на материале их работы. Актуальность же заявленной темы -и в общественном, и в академическом отношении - не вызывает сомнений. Динамика восприятия союзников и союзничества позволяет судить о глубинных мировоззренческих реакциях и рефлексиях значительной части российского общества не только в XX в., но и в наши дни. Многие образы союзничества и вражды - во всей их подвижности, контекстуальности и неоднозначности -живы и сегодня. И это говорит об их способности нагнетать напряжение между реальностью представлений и мнимостью фактов.

Ирина Быстрова: Война и союзники

Irina Bystrova (Institute of Russian History, Russian Academy of Sciences): The war and the allies

Монография А.В. Голубева и О.С. Поршневой посвящена исследованию одной из наиболее востребованных, актуальных и «болевых» проблем отечественной историографии последних десятилетий - взаимовосприятию России и внешнего мира. Именно в эти годы стали применяться методы и подходы исторической имагологии, разрабатывавшиеся за рубежом с 1950-х гг., в частности, началось изучение формирования понятий «мы - другой», «свой -чужой», как компонентов национальной идентичности. Будучи известными специалистами по данной тематике, авторы книги успешно решают масштабную задачу: «Изучая на конкретно-историческом материале восприятие мира российским обществом, начиная с раннего Средневековья и кончая нашими днями, мы должны поставить и разрешить такие принципиальные вопросы, как проблема открытости / закрытости общества по отношению к внешнему миру; диалектика войны и мира, врага и союзника; эволюция самого общества, его представлений о мире и самом себе; наконец его, если угодно, "культурное бессознательное"» (с. 6).

Конечно, едва ли возможно всеобъемлюще и равномерно осветить все эти сюжеты в одной монографии. Решая поставленную задачу, авторы широко используют массовые источники. Характеризуя период Первой мировой войны, они также уделяют особое внимание периодической печати, которая наряду с воспоминаниями, письмами и полицейскими донесениями отражала как стереотипные, так и меняющиеся представления населения о роли союзников в войне. Напротив, материалы советской прессы носили исключительно пропа-

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Показать целиком

Пoхожие научные работыпо теме «История. Исторические науки»